Он заявил, что хочет развода. Она, сгорая от эмоций, резко ответила, что он, вероятно, снова хочет жениться. Ивана, своего мужа, она не видела почти два года. Теперь он стоял перед ней, засунув руки в карманы, внешне спокойный и уверенный в себе. Его привлекательность осталась прежней, но во взгляде читалось полное равнодушие.
К её удивлению, и, пожалуй, к его тоже, она без особых возражений согласилась. Однако он продолжал наносить удары по её сердцу, утверждая, что между ними ничего не осталось: ни общего имущества, ни детей. Запинаясь, она неохотно подтвердила его слова.
Она попросила сестру задержаться дома, но Ната, со свойственной ей категоричностью, ответила, что останется ещё три часа, и ни минутой больше. В этот момент она почувствовала себя неуязвимой, как Вин Дизель в боевике, хотя ей было всего восемнадцать. Адель, всегда колючая и прямолинейная, пыталась удержать сестру дома, показывая ей свою новую покупку — кроссовки.
Конечно же, она тут же начала подробно их описывать, готовая купить ещё что-то, лишь бы сестра осталась подольше. Но по её голосу было понятно, что она начинала раздражаться. Тем временем Адель свернула на Ленинградский проспект. За окном царил сентябрь, и младшая сестра продолжала читать нотации о том, как важно посещать мероприятия студенческого клуба, иначе она не заведёт друзей. Адель, находясь за рулём, пыталась вырваться из плотного потока машин, но у неё это плохо получалось.
Когда она наконец заметила вывеску, поняла, что, похоже, добралась до нужного места. Деловитым тоном Адель сообщила сестре, что отправит ей ссылку на кроссовки: размер 37,5, доставка быстрая. Она хотела ещё попросить силиконовые шнурки, но Ната с юмором предупредила, чтобы та не наглела.
Адель, взглянув в зеркало и улыбнувшись, спрятала телефон в кожаную сумку, поправила белый воротничок рубашки и глубоко вздохнула. Её ждала встреча с новыми субподрядчиками, и, конечно, внутри зрело волнение и страх. В строительной отрасли почти все мужчины, и это значительно усложняло общение.